Газета «Советская Россия» о музыкальных пристрастиях И.В. Сталина и Д.А. Медведева

Газета «Советская Россия» о музыкальных пристрастиях И.В. Сталина и Д.А. Медведева

2011-03-28 17:25
По страницам газеты «Советская Россия»

  Газета «Советская Россия» публикует материал о музыкальных пристрастиях И.В. Сталина и Д.А. Медведева.

По России и другим странам СНГ гастролирует любимая нашим президентом «легендарная» английская группа тяжелого рока Deep Purple, что в переводе означает «глубокий (темный) пурпур». Естественно, Медведев не мог отказать себе в удовольствии лично встретиться с престарелыми рокерами. Отметив, что слушает их уже 33 года, он поблагодарил группу за то, что она прививает молодежи настоящую музыкальную культуру. Ну что же, о культуре и поговорим.

О вкусах, тем более о музыкальных, не спорят – это само собой разумеется. Однако существует объективная, не зависимая ни от каких вкусов общая основа, на которой только и могут обнаружиться индивидуальные вкусовые различия. Можно рассуждать о сравнительных достоинствах скрежета битого бутылочного и оконного стекла, а можно – о сравнительных достоинствах звуков скрипок Амати и Страдивари. Так, разные дегустаторы могут давать противоположные оценки одним и тем же винам или духам. Но чтобы дегустация прошла честно, должно соблюдаться одно непременное условие: продукт должен относиться именно к винам и духам, а не к чему-либо другому – хотя бы и тоже очень… ароматному.

«В оттенках дерьма не разбираюсь!» – авторство этого изречения литературная молва приписывает то Бунину, то Пастернаку, то Маршаку, то Светлову. Означает ли это, что у всех этих писателей отсутствовал вкус? Конечно нет! Просто они понимали качественную разницу между разными типами «продуктов». Дело здесь вовсе не в «ретроградстве», не в неспособности воспринять «новые веяния». Суть – в объективном отличии реализма в искусстве от модернизма, который, строго говоря, никаким искусством и не является. Модернизм (и ничем по сути от него не отличающийся постмодернизм) есть особая технология манипуляции сознанием. Его основная задача состоит в том, чтобы внушить «дегустатору», что прин­ципиальной разницы между духами и фекалиями не имеется – главное, мол, в том, что и то и другое крепко пахнет, а на вкус и цвет товарищей нет. Это и называется смотреть на окружающую действительность «по-своему». Модернизм опускает на человеческое сознание беспросветную ночь, во тьме которой стираются различия между хорошим и плохим, добром и злом. Если же снять модернистские очки, то моментально выяснится, что творчество «Битлз» – высокое искусство и реализм. А «творчество» Deep Purple…

28 января 1936 года в газете «Правда» вышла редакционная статья «Сумбур вместо музыки» об опере Дмитрия Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда» (по одноименной повести Лескова). Утверждают, что ее инициировал и лично редактировал сам Сталин. Если это действительно так, то не остается ничего иного, кроме как воздать должное музыковедческой квалификации Сталина. Трудно отказаться от удовольствия процитировать эту заметку целиком.

«Вместе с общим культурным ростом в нашей стране выросла и потребность в хорошей музыке. Никогда и нигде композиторы не имели перед собой такой благодарной аудитории. Народные массы ждут хороших песен, но также и хороших инструментальных произведений, хороших опер.

Некоторые театры как новинку, как достижение преподносят новой, выросшей культурно советской публике оперу Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда». Услужливая музыкальная критика превозносит до небес оперу, создает ей громкую славу. Молодой композитор вместо деловой и серьезной критики, которая могла бы помочь ему в дальнейшей работе, выслушивает только восторженные комплименты.
Слушателя с первой же минуты ошарашивает в опере нарочито нестройный, сумбурный поток звуков. Обрывки мелодии, зачатки музыкальной фразы тонут, вырываются, снова исчезают в грохоте, скрежете и визге. Следить за этой «музыкой» трудно, запомнить ее невозможно.

Так в течение почти всей оперы. На сцене пение заменено криком. Если композитору случается попасть на дорожку простой и понятной мелодии, то он немедленно, словно испугавшись такой беды, бросается в дебри музыкального сумбура, местами превращающегося в какофонию. Выразительность, которой требует слушатель, заменена бешеным ритмом. Музыкальный шум должен выразить страсть.
Это все не от бездарности композитора, не от его неумения в музыке выразить простые и сильные чувства. Это музыка, умышленно сделанная «шиворот-навыворот», – так, чтобы ничего не напоминало классическую оперную музыку, ничего не было общего с симфоническими звучаниями, с простой, общедоступной музыкальной речью. Это музыка, которая построена по тому же принципу отрицания оперы, по какому левацкое искусство вообще отрицает в театре простоту, реализм, понятность образа, естественное звучание слова. Это – перенесение в оперу, в музыку наиболее отрицательных черт «мейерхольдовщины» в умноженном виде. Это левацкий сумбур вместо естественной, человеческой музыки. Способность хорошей музыки захватывать массы приносится в жертву мелкобуржуазным формалистическим потугам, претензиям создать оригинальность приемами дешевых оригинальничаний. Это игра в заумные вещи, которая может кончиться очень плохо.

Опасность такого направления в советской музыке ясна. Левацкое уродство в опере растет из того же источника, что и левацкое уродство в живописи, в поэзии, в педагогике, в науке. Мелкобуржуазное «новаторство» ведет к отрыву от подлинного искусства, от подлинной науки, от подлинной литературы.

Автору «Леди Макбет Мценского уезда» пришлось заимствовать у джаза его нервозную, судорожную, припадочную музыку, чтобы придать «страсть» своим героям.
В то время как наша критика – в том числе и музыкальная – клянется именем социалистического реализма, сцена преподносит нам в творении Шостаковича грубейший натурализм. Однотонно, в зверином обличии представлены все – и купцы, и народ. Хищница-купчиха, дорвавшаяся путем убийств к богатству и власти, представлена в виде какой-то «жертвы» буржуазного общества. Бытовой повести Лескова навязан смысл, какого в ней нет.

И все это грубо, примитивно, вульгарно. Музыка крякает, ухает, пыхтит, задыхается, чтобы как можно натуральнее изобразить любовные сцены. И «любовь» размазана во всей опере в самой вульгарной форме. Купеческая двуспальная кровать занимает центральное место в оформлении. На ней разрешаются все «проблемы». В таком же грубо-натуралистическом стиле показана смерть от отравления, сечение почти на самой сцене.

Композитор, видимо, не поставил перед собой задачи прислушаться к тому, чего ждет, чего ищет в музыке советская аудитория. Он словно нарочно зашифровал свою музыку, перепутал все звучания в ней так, чтобы дошла его музыка только до потерявших здоровый вкус эстетов-формалистов. Он прошел мимо требований советской культуры изгнать грубость и дикость из всех углов советского быта. Это воспевание купеческой похотливости некоторые критики называют сатирой. Ни о какой сатире здесь и речи не может быть. Всеми средствами и музыкальной, и драматической выразительности автор старается привлечь симпатии публики к грубым и вульгарным стремлениям и поступкам купчихи Катерины Измайловой.

«Леди Макбет» имеет успех у буржуазной публики за границей. Не потому ли похваливает ее буржуазная публика, что опера эта сумбурна и абсолютно аполитична? Не потому ли, что она щекочет извращенные вкусы буржуазной аудитории своей дергающейся, крикливой, неврастенической музыкой?
Наши театры приложили немало труда, чтобы тщательно поставить оперу Шостаковича. Актеры обнаружили значительный талант в преодолении шума, крика и скрежета оркестра. Драматической игрой они старались возместить мелодийное убожество оперы. К сожалению, от этого еще ярче выступили ее грубо-натуралистические черты. Талантливая игра заслуживает признательности, затраченные усилия – сожаления».
Убей меня бог, но я не вижу ни малейшей разницы между сталинской характеристикой и собственными впечатлениями от «музыки» Deep Purple. Все тот же нарочитый акустический идиотизм, та же нарочитая какофония. Времена, когда вопросами языкознания и многими другими вопросами культуры занимались руководители государства, Медведев назвал печальной традицией. Думаю, что не такая уж она печальная. Написано предельно жестко, но без стремления посадить. Наоборот, со стремлением направить на путь истинный. И критика пошла композитору впрок. Да, в свой ранний творческий период он написал музыку к «Клопу» и «Бане» Маяковского, которую никто ныне и вспомнить не может. Зато «Нас утро встречает прохладой» помнят все. И «Леди Макбет» он впоследствии переделал. О великой Ленинградской симфонии нечего и говорить.

Но задумаемся, КТО писал статью и ПОЧЕМУ он имел пол­ное право так писать? Писал тот, кто платил деньги на постановку, – продюсер, выражаясь современным языком. Да, при Советской власти государственный продюсер был монополистом. В этой роли он мог допускать и допускал ошибки. Но если сравнить итоги работы советского государственного продюсера с итогами работы нынешнего российского частного продюсера, они будут явно не в пользу последнего. А для того чтобы эта разница была как можно меньше заметна, и существуют группы, подобные Deep Purple. Они прививают молодежи «настоящую музыкальную культуру», – иначе говоря, помогают молодежи разобраться в оттенках дерьма.


Александр ФРОЛОВ.

Метки текущей записи:
 
Статья прочитана 106 раз(a).
 
Оставьте свой отзыв!