«На людей положили хрен». Что думают жители Горного о будущем опасном производстве

«На людей положили хрен». Что думают жители Горного о будущем опасном производстве

Жители Горного мало осведомлены о том, что в их поселке собираются уничтожать опасные отходы. А те, кто знают, готовы перекрывать дорогу к заводу — если не будет открытого обсуждения и гарантий социальной поддержки. Однажды их уже обманывали.

Фото Матвей Фляжников

Между небом и землей

Весть о том, что в родном поселке собираются строить завод по уничтожению опасных отходов, настигла Лидию Викторовну у колонки, когда она набирала воду. Привезли новость в ее поселок мы. «Да вы что. Я ничего не слышала, не знаю – я полы там мою», – объяснила свое неведение Лидия Викторовна, указав в сторону административной трехэтажки. Ни шока, ни гнева или страха она не испытала (и не такое тут видывали), но с оживлением начала задавать вопросы. Набрав в ведра воды, поспешно уходит, намереваясь рассказать новость окружающим.

Напротив колонки – почта. Открытки, синие фирменные машинки, скумбрия в консервных банках. О грозящей переработке опасных отходов тут знают больше. «Пережив одну «химию», и это переживем! Лишь бы работа была», – говорит оператор связи Наталья.

Фото Матвей Фляжников
Завод. Фото Матвей Фляжников

«Там все без нас решено. С нами никто не советовался ни тогда, ни сейчас не будет», – пожимая плечами, вторит посетительница. Вспоминают, как перед открытием завода по переработке химоружия собирались на сходы в доме культуры, как выросли среди голой степи три красивых поселка – для военных, специалистов, учителей и врачей. На вопрос, что же получили сами горновцы, ответить затрудняются. «Мы как между небом и землей – ни туда, ни сюда», – сетуют собеседники.

Отвечая, почувствовали ли на себе влияние «химии», женщины говорят, что стали болеть ноги, суставы, появились проблемы с позвоночными грыжами. Винят во всем здешнюю воду – жесткую, грязную, оранжевую весной во время половодья, иногда с головастиками. С заводом это, впрочем, связано не напрямую.

«Я 15 лет проработала там кладовщицей и, как видите, жива, слава богу. Это сейчас на заводе делать нечего, а раньше было хорошо, все условия, – заявляет Елена, сотрудница местного кафе. По ее словам, недовольство некоторых местных жителей – вопрос временный: – Как дадут рабочие места, сразу все замолчат. Людям работать где-то надо, семьи свои кормить надо».

Фото Матвей Фляжников
Фото Матвей Фляжников

О том, что в Горном затевается что-то новое, Елена догадалась этой зимой, когда, по ее словам, на химзавод стали подвозить блоки для закладки фундамента. Когда-то с такой же поспешностью здесь готовились уничтожать химическое оружие.

Как свалилось большое химическое счастье

До середины девяностых Горный производил впечатление погибающего поселка: закрытые предприятия, отсутствие канализации, деревянный водопровод, бараки на фоне коричневой горы как наследие сланцевого прошлого. В 1930-х здесь начали добывать сланец; за годы войны отправили три тысячи вагонов, как написано на монументе в центре Горного. Потом добычу сланца признали нерентабельной, но после войны в Горный начали подвозить и складировать боевые отравляющие вещества кожно-нарывного действия (иприт, люизит и их смеси).

В 1994 году в Горный пригнали первые бульдозеры для строительства нового завода. Россия тогда ратифицировала конвенцию об уничтожении химоружия и шла на путь пацифизма, опираясь на европейских партнеров – что нереально представить в наши дни. Губернатору Дмитрию Аяцкову так хотелось получить 4,5 миллиарда рублей и многомиллионную помощь европейских государств, что к работам приступили даже до официального выбора региона-первопроходца, не дожидаясь экологического и технико-экономического обоснования проекта.

То, как планировали уничтожать химоружие и как стали в итоге, – отдельная история. Сказать лишь, что технологию переработки люизита обрубили наполовину: выкинув электролиз, оставили лишь гидролиз. Получившиеся реакционные массы (соли мышьяковой кислоты) больше исходного вещества по объему в 5-8 раз и относятся к третьему классу опасности – но уже не подпадали под действие конвенции о химразоружении. Ликвидацией этих отходов и последствий деятельности завода занимаются до сих пор.

Фото Матвей Фляжников
Фото Матвей Фляжников

Жителей поселка, возмутившихся такому химическому счастью, попытались тогда умаслить обещанием социальных благ. Пообещали, что десять процентов всех расходов уйдет на строительство социальных объектов, причем начнут именно с них. Более того, горновцам пообещали льготы и компенсации.

Завод начал работать в 2002 году, а инфраструктура развивалась медленнее. Большая часть денег ушла на выросшие в голой степи три коттеджных поселка – Михайловский, Новооктябрьский и так называемый «поселок учителей и врачей». В самом Горном частично проложили водопровод, канализацию, электролинии, индивидуальное газовое отопление, построили очистные сооружения. Открыли лечебно-диагностический центр, дом культуры, ФОК, МФЦ.

Но не всё из обещанного было сделано. Жители поселка надеялись, что получат новое жилье взамен ветхих бараков, а в итоге в красивые коттеджи близлежащих поселков смогли переехать только счастливчики, получившие работу на заводе (трудились на предприятии в основном приезжие), а также переселенцы из хибар в санитарной зоне завода. Коммуникации в Горном были проложены не полностью. Мост через реку Большой Иргиз, вопреки заверениям, не построили. А льготы, декларированные населению в законе об уничтожении химоружия, пропали из-за монетизации.

Горный сегодня

Гладкая дорога, вдоль нее частокол фонарных столбов в нескольких метрах друг от друга. На развилке мужчина в спецовке увлеченно косит траву. Рядом – пункт КПП, охраняющий не только дорогу к заводу, но и благополучную жизнь обитателей поселка Михайловский. Часть сотрудников завода после окончания уничтожения химического оружия уехали, продав свои приватизированные коттеджи обеспеченным жителям Краснопартизанского района.

Фото Матвей Фляжников
Пункт КПП по дороге к заводу. Фото Матвей Фляжников

В десятке километров от Михайловского находится райцентр Горный – с выщербленным асфальтом, по которому барахтается автомобиль, зданиями с заколоченными окнами, жилыми трехэтажками и деревенскими домиками. По дороге встречается бело-зеленое строение с надписью «пост экологического контроля» – наследие пацифистского прошлого района. Недалеко от него – храм с золотистыми куполами: раньше его строили по линии разоружения, а потом прекратили финансировать. На помощь пришел великий земляк – якобы он сделал щедрое пожертвование в церковь-долгострой.

Фото Матвей Фляжников
Фото Матвей Фляжников.

Жителям поселка только и остается надеяться, что на духовное исцеление. Лечебно-диагностический центр, подаренный поселку, закрылся за неимением специалистов. Мониторинг состояния здоровья жителей Горного перестали проводить, как только переработали ядохимикаты. Врачей в районной больнице можно пересчитать по пальцам. Чтобы родить, нужно ехать за 84 километра в Балаково. Построенные очистные сооружения работают «только формально»: «Пьем техническую воду, а платим как за питьевую», – жалуются местные жители. Во многих домах канализация работает по принципу выгребной ямы.

Фото Матвей Фляжников
Центральная улица пос.Горный. Фото Матвей Фляжников

Как говорит глава Краснопартизанского района Юрий Бодров, среда в поселке постепенно становится комфортнее: некоторые дворы засыпают «пока в щебеночном варианте», скоро и до дорог дойдет. Строится детская библиотека на пять миллионов рублей. На призыв губернатора проводить по фестивалю в каждом районе здесь решили не мелочиться и ответили проведением фестиваля… красоты.

«У нас в Горном планируется построить два производственных комплекса: по производству минеральных удобрений и по переработке опасных отходов. Перерабатывать там будут старые покрышки, аккумуляторы, батареи, лампочки. Про радиоактивные отходы не читал, не видел, – демонстрирует свою осведомленность глава района Юрий Бодров. – Никто ни от кого ничего не скрывает: глава правительства Дмитрий Анатольевич Медведев ясно ж написал, что будет. Читал в саратовских СМИ, что проектирование будет в 2019 году, а строительство – до 2021-го».

Фото Матвей Фляжников
Юрий Бодров. Фото Матвей Фляжников

Юрий Бодров вспоминает, что в Чапаевске соседней Самарской области люди взбунтовались, запретив строить аналогичный объект по химразоружению, как в Горном, но потом, по его словам, «глубоко пожалели» – потеряли рабочие места, соцподдержку.

«В каждом селе есть недовольные, которые хотят разжечь конфликт. Но не получится – народ у нас крепкий и на провокации не поддастся», – уверен муниципальный чиновник.

Фото Матвей Фляжников
Юрий Бодров. Фото Матвей Фляжников

Чего хотят красные

Главные заводилы, выступающие против утилизации опасных отходов, собрались в местном райкоме КПРФ. Потрепанная мебель эпохи социализма, знамена с Лениным из красного бархата, грамоты на атласной бумаге на стене (с подписью Ольги Алимовой) – интерьер выдержан максимально аутентично, кажется, будто время повернулось вспять. В комнате расположились несколько человек, преимущественно пенсионного возраста.

Коммунистов не устраивает, что перерабатывать опасные отходы решили без местных жителей, никого не спросив и не предупредив. О планах российского правительства узнали через Интернет. «Прежде чем строить, надо приехать сюда, с людьми пообщаться. Нужно вначале провести экспертизу, можно ли тут строить вообще. Я больше чем уверен, что мы живем чуть ли не в Чернобыле! Может, тут давно саркофаг нужен, как в Чернобыле», – говорит Алексей Поволяев.

IMG_8920
Фото Матвей Фляжников

«Росатом – это говорит о чем? Что елки-палки, что там будет! – высказывают предположения члены КПРФ. – Этот Росатом подписал контракт с западными странами, чтобы в Россию всю гадость со всего мира везли».

Когда-то шедшее с большими спорами строительство химзавода теперь возводят в пример правильной организации работы. «Тогда с нами разговаривали, обсуждали, что и как будет. Международная комиссия всё контролировала, делалось это в соответствии с конвенцией. Слава богу, всё переработали», – с теплотой вспоминает Алексей Сербин.

В райкоме КПРФ пытаются понять, почему тяжелый выбор опять пал на Горный. «Почему эти отходы не везут на север, а лучше в Москву? На людей наших просто забили и положили хрен. Мол, раз люди там живут с химией – ничего, не сдохнут. А сдохнут – так еще лучше. Такое чувство, что наш район специально плавно расформировали, чтобы здесь это творить», – говорит многодетный отец Сергей Алексинцев.

IMG_8914
Фото Матвей Фляжников

Его однопартиец Николай Кащеев собирается выйти с плакатом «Господин Медведев, приезжайте в Горный. Жилье предоставляется».

Главное, на чем настаивают местные коммунисты: если уж переработка отходов в Горном уже решенный вопрос, то пусть местному населению за ядовитую жизнь будет компенсация. Сравнивают, что когда планировали перерабатывать химоружие, пообещали десять процентов всех расходов потратить на социальную инфраструктуру – а сейчас даже не обещают ничего. Коммунисты перечисляют свои требования: гарантированные рабочие места для местных жителей, компенсация на переезд людям, отказывающимся жить бок о бок с опасным производством, пенсия за вредность, путевки в санатории и детские лагеря, регулярные медосмотры и квалифицированная медпомощь.

«Требуем, чтобы сначала это сделали, а потом начали строить завод. И правду хотим знать, что будет, какая технология. Если нас не услышат, перекроем дорогу к заводу и будем пикетировать», – настроены коммунисты решительно.

Фото Матвей Фляжников
Фото Матвей Фляжников
https://fn-volga.ru/news/view/id/126683
 
Статья прочитана 32 раз(a).
 
Оставьте свой отзыв!