ТЯЖЕЛЫЙ УПРЕК после фильма «Сталин с нами»

ТЯЖЕЛЫЙ УПРЕК после фильма «Сталин с нами»

thumb.php

В «Записных книжках» Антона Чехова есть горькая шутка: «Правда рано или поздно победит. Но это неправда». Еще не закончился показ многосерийного телефильма «Сталин с нами», а меня начал мучить вопрос: победила ли правда? Или это неправда? Вроде бы лед тронулся – НТВ пообещало: «Документально-художественный цикл обозревателя Владимира Чернышёва выходит в шестидесятую годовщину со дня смерти самого известного в мире советского вождя. Автор предпринял попытку показать Сталина без упрощений и крайностей, без ретуши и густой черной краски». Даже на этом канале поняли: антисталинская агитация не сработала! Не они так другие создадут полотно с элементами объективности. Сам Чернышёв вкрадчивым голосом говорит за кадром, играя в беспристрастность: мол, фильм не для тех, кто считает Сталина исчадием ада и не для тех, кто безоговорочно считает его гением. Но кто же он тогда по сравнению с пришедшими на смену, с послевоенными правителями всех других стран, с нынешними лидерами?

Киевский писатель Олесь Бузина точно сказал: «Представляю, что было бы, если бы не Сталин, а, например, Горбачёв с Ельциным и примкнувшим к ним Кравчуком возглавляли бы в 1941-м СССР. Ручаюсь, Гудериан остановился бы только на Камчатке. Михаил Сергеевич сказал бы: «Процесс пошел», а Леонид Макарович: «Маємо те, що маємо». Ну и Ельцин бы добавил в своем стиле: «Россияне, простите, не смог». И выпил бы граммов 200…» Трезвый человек любого мировоззрения не может спокойно воспринимать такой анонс: «О физической и исторической смерти Сталина – в пятом фильме Владимира Чернышёва». Ну, это надо больной фантазией гендиректора Кулистикова обладать, чтобы говорить об «исторической смерти» того, кто на всех последних книжных ярмарках является главным героем вышедших книг, кто выиграл голосование в проекте «Имя Россия», кто царит в эти дни на телеэкране и в эфире.

Правда, клеветническое эхо не умолкает. Так, востоковед Георгий Мирский в вечер накануне премьеры фильма по «Эху Москвы» начал скрипеть свое заезженное: «Все эти несколько дней после смерти Сталина люди ходили как мешком прибитые, потому что Сталин был частью жизни, постоянной и непременной частью. Его обожествляли. С его смертью выпал главный камень существования, непонятно стало, как вообще жить дальше. Внушенная народу незаменимость Сталина была такова, что все были в состоянии растерянности, и я тоже. Ни разу я не видел ни одного человека, который выглядел бы глубоко переживающим, рыдающим, – ни одного!». Вот это да, в фильме показано – миллионы скорбели со слезами! Не знаю, среди каких отморозков Мирский вращался, а я, второклассник, запомнил рыдающую первую учительницу школы №12 Екатерину Никитичну. Она отпустила нас мрачным мартовским днем по домам. Я шел по пронизанной ветром Кадашёвской набережной и в памяти всплывали строчки из утренней «Пионерки», где были напечатаны стихи какой-то школьницы:

Мартовский ветер холодный,
Флаги у каждых ворот,
Горе волною огромной
Весь захлестнуло народ…

До сих пор помню. А ведь Мирский-то был куда старше, хотя он и на старости лет продолжал учиться у советологов США. Потому и вещает: «Но вот прошли десятилетия, и Сталин опять главный человек для миллионов наших людей… Кто верит, что в спорах рождается истина? В жизни этого не видел. В кого что вбито, то и остается. С упертыми, фанатичными сталинистами всё ясно, разговаривать с ними так же бесполезно, как с нацистами. Но они не составляют большинство россиян. А масса населения не найдет в себе силы или разума признать правду, сказать: «Душегуб». Нет. «При Сталине выиграли войну» – и всё, хоть кол на голове теши…»

Ну, допустим, что сталинисты – «как нацисты» (хотя и допущение подлостью попахивает, ведь большинство встреченных мной фронтовиков были сталинистами!), а кто же тогда либерасты-антисталинисты. Им-то какое определение подобрать? Сам Мирский в 1990-е годы работал в Американском институте мира в качестве приглашенного научного сотрудника. Занимался исследованием по теме «Межэтнические отношения в бывшем Советском Союзе как потенциальный источник конфликтов» (грант фонда Макартуров). Выступал с лекциями в 23 университетах США, так что заштамповался почище любого сталиниста (за антисоветскую риторику хорошие деньги платили!) только на русофобский лад: «Я никогда не соглашусь с теми, кто проповедует, что русские – совершенно особый народ, для которого закономерности мирового развития, проверенный веками опыт других народов – не указ».

Сталин относился к самобытному русскому народу иначе. В фильме вспоминают, как он возражает Черчиллю, начиная фразу так: «Мы, русские…» Еще там прозвучало внятное определение-отличие Троцкого и Сталина: «Еврей-космополит и грузин-традиционалист». Да, но грузин с имперским мышлением. Он боролся не просто за трон, а за власть, которая сильна доверием и пониманием народа. А по поводу раздражающего Мирского аргумента: «Нет. При Сталине выиграли войну» можно вспомнить недавний опрос Гайдпарка:

«Получается ли у власти отделить Сталина от Победы над немецко-фашистскими захватчиками?»

92% Не получается и не получится… Победа была заложена

в коллективизации с индустриализацией, в разгроме пятой колонны,

в верном руководстве Сталина

4% Мне всё равно…

4% Получается… Для полного успеха нужно полностью переписать

советскую историю.

 

На помощь власти бросились некоторые священнослужители. Так, в неделю торжества православия в храме Святого равноапостольного князя Владимира, устроенном в деревенском доме одного из поселков Истринского района под Москвой, епископ Алексинский и Южно-Российский Русской православной церкви за границей Мартин (Лапковский) трижды провозгласил анафему «богопротивным Владимиру Ленину и Иосифу Сталину». Автор этой информации напоминает зарубежному проповеднику: «Последний ярый сталинист, кого я хорошо помню, – отец Димитрий (Дудко), который прошел лагеря, но был убежден, что без Сталина Россию вместе с православием давно бы стерли с лица земли».

Так что с войной, Победой и успешным противостоянием доктрине Трумэна всё ясно. Самый, конечно, болезненный вопрос – так называемые сталинские репрессии. Автору фильма сильно помогли консультации Юрия Жукова – профессионального историка, специалиста именно по этому периоду, в отличие от излюбленных участников телепрограмм, которые защищали свои диссертации в МГИМО по истории зарубежных стран, но лезут в советский трагический период.

Так, в недавней передаче «Воскресный вечер с Владимиром Соловьёвым» академик Пивоваров (еще один!) приписал маршалу Рокоссовскому слова о Сталине: «Этот недоучившийся поп только мешал всем…» с таким видом, будто он сам их вычитал у Рокоссовского. Между тем сей жареный «факт» является выдумкой А.В. Антонова-Овсеенко. В книге «Сталин без маски» он вложил в уста благороднейшего К.К. Рокоссовского фразу о Сталине, которую тот никогда и ни при каких обстоятельствах произнести не мог. Напротив, известна другая фраза Рокоссовского: «Сталин для меня святой!» В 1962 году Н.С. Хрущёв предложил Рокоссовскому написать «почерней и погуще» статью против И.В. Сталина, по словам главного маршала авиации Александра Голованова, Рокоссовский ответил: «Никита Сергеевич, товарищ Сталин для меня святой!» – и на банкете не стал чокаться с Хрущёвым.

Кстати, в пятой-шестой воскресных сериях наконец-то внятно после субботних причитаний Марианны Максимовской о «миллионах репрессированных» дважды прозвучала в стройном контексте давно известная цифра: Хрущёв попросил для разоблачения Сталина подсчитать количество политически репрессированных по 58-й статье и расстрелянных. Последних оказалось с 1921 по 1953 год – 799 495 человек. Хрущёв не стал обнародовать эту цифру, она за 32 года не впечатляла из-за малости в масштабах огромной страны, пережившей революцию, гражданскую войну, вражеское окружение, происки внутренних врагов социализма. К тому же по 58-й статье проходили не только прямые враги – полицаи, бандиты, диверсанты, бандеровцы и прочие, но и вредители, саботажники, взяточники. Например, по 58-й каторжной и расстрельной статье могли бы пойти Васильева и Сердюков. Глядя на этот цирк с бесхребетностью следствия, народ внутренне призывает Сталина. Мирский стонал по «Эху» про арест командиров и ослабление Красной армии, а реформы Сердюкова с действиями «бабского батальона», свистопляска с кадрами, закрытие учебных заведений – подорвали оборону страны еще сильней!

Перед заседанием правительства по проблемам демографии были только что обнародованы страшные цифры по закрытию сельских и районных роддомов. Во Владимирской области, где даже в Суздале был изничтожен роддом, детская смертность выросла на 32%. Это же страшные цифры вредительства (одна треть новорожденных!), которые врачам-космополитам не снились. Министр здравоохранения публично отмолчалась, а при Сталине она бы каялась в зале суда. Либералам, рвачам и пофигистам в Кремле, в Госдуме, в электронных СМИ еще до конца непонятно, что это они сами вызывают тень Сталина, рождают ненависть в народе и обостряют ожидание изверившихся людей: ну когда же возмездие?

На фоне всеобщего чиновничьего воровства и безнаказанности, семейно-приятельской вседозволенности особо весомо звучит напоминание, что Светлана Аллилуева работала простой машинисткой в аппарате правительства, просила у Иосифа: «Пришли 50 рублей, если можешь, до зарплаты». Среди губительных реформ образования, сокращения преподавания литературы и русского языка чем-то фантастическим кажется один штрих из фильма: Сталин прочитывал лично до 300 страниц в день. Приемный сын вспоминает: «Я запомнил его со всегдашней книгой в руках!» Надо ли удивляться, что лучшие писатели и поэты своего времени обращались к образу Сталина? Герберт Уэллс с его мировой славой на старости лет покаялся и записал: «Все подозрения отпали. Я никогда не встречал человека более искреннего и правдивого». Неужели кто-то думает, что зубастому склочнику Сванидзе (не отцу первой жены, а надоевшему телеведущему) поверят больше?

В фильме очень много несуразных игровых сцен, порой плохо поставленных, с отвратительно подобранными актерами. Например, Сталин похож на извозчика, сбрившего бороду, или на Шарикова с усами. Этот оживший персонаж резко проигрывает многочисленным портретам вождя в коричневых тонах, с прищуром умных рысьих глаз, с усмешкой под прокуренными усами. После живого манекена смотришь на очередную фотографию и повторяешь слова Александра Твардовского:

 

Усов нависнувшею тенью

Лицо внизу притемнено.

Какое слово на мгновенье

Под ней от нас утаено?

Совет? Наказ? Упрек тяжелый?

Неодобренья горький тон?

Иль с шуткой мудрой и веселой

Сейчас глаза поднимет он?

 

Думаю, если бы Сталин – творец особого уклада, основанного не на деньгах, а на духе, ожил, ему, провозвестнику «русской альтернативы», стало бы не до веселых шуток – он бы бросил губителям великого социалистического проекта тяжелый, весомый упрек, встреченный народом с пониманием.

 

Александр БОБРОВ

Газета «Советская Россия»  [05/03/2013]

 

 
Статья прочитана 452 раз(a).
 
Оставьте свой отзыв!